Этот фильм точно отражает кризисный период. Вообще, поздний период Бергмана наполнен кризисными темами, и в данном случае, это оказывается его преимуществом.
К тому же, здесь пример, когда мнению Брашинского нельзя доверять. Правильнее сказать - доверять можно только в этом.
Это не просто сага. Это что-то намного серьезнее Малхолланд-драйва.
Когда нам демонстрируют кино на манер Диккенса в течение часа, это делается для того, чтобы построенный мир впоследствии обрушился. В конце концов, чтобы разрушить, нужно сначала построить. И когда апокалипсис настигает не всех, а только одну маленькую и уязвимую личность, это делает ситуацию еще более страшной и поразительной, ведь окружающие этого ужаса не замечают.
Когда трехчасовой марафон заканчивается, самым удивительным становится титр "конец". Создается впечатление, что такой фильм мог бы транслироваться 24 часа в сутки, проживая и дыша жизнью, борясь с сомнениями о Боге. Вероятно, бергмановские мотивы морали и божества не всем по душе. Но, при желании, в фильме можно найти другие темы для размышлений, более близкие к сердцу. Тем не менее, стоит ли вдумываться в "кризисный" язык кино? Возможно, стоит задуматься о своем личном, давно забытом Измаиле, имя которого переводится как "Пусть Бог услышит".
